Оперный конкурс без ограничения возраста

Закрыть ... [X]

Илья Сильчуков — молодой баритон белорусской оперы. Кажется, первый Онегин за всю историю театра, возраст которого совпал с реальным возрастом героя пушкинского романа в стихах. Но в отличие от своего героя, дожившего «без цели, без трудов до двадцати шести годов», Илья работает много и оперный конкурс без ограничения возраста упорно. И это приносит результаты. Призовые места оперных конкурсов Беларуси, России, Казахстана, Эстонии, Швеции, Словакии, специальный приз Союза театральных деятелей России «За высокое актерское мастерство и яркую актерскую выразительность». Три недавних победы: премии конкурсов Bella voce в Москве, престижный Vocal Genial в Мюнхене, Klaudia Taev Competition в Пярну.
Впрочем, конкурсы — результат, видимый всем. «Черный хлеб» будней, где находится место и ошибкам, и неверию в себя, и неудачам, и моментам отчаяния, неведом окружающим. Разговор наш мы как раз начали
с неудачи — Сильчуков не прошел во второй тур Международного конкурса имени П.Чайковского...
— Прошли наши солисты Татьяна Гаврилова, Эдик Мартынюк, но в финал тоже не попали. Наша последняя победа на этом конкурсе, если мне не изменяет память, была в 1974 году. Тогда четвертую премию получил Валерий Кучинский.
— Илья, зачем, на ваш взгляд, сегодня нужны конкурсы?
— Помимо всего прочего, они имеют утилитарное значение — просто помогают поправить финансовое положение. Редко удается заработать что–то существенное, а конкурсные суммы имеют значение. Лишняя тысяча евро никому не повредит. Вдобавок помогают оценить себя со стороны. Когда поешь в театре, профессиональное ухо коллег к тебе привыкает. Очень важно поехать, чтобы послушать других, показать, чего ты стоишь. Конкурсы всегда держат тебя в тонусе, в форме. Юра Городецкий, наш молодой тенор, мой друг, ездил недавно на очень престижный ежегодный конкурс имени Франсиса Виньяса в Барселону и получил там одну из премий. Таня Гаврилова, Эдик Мартынюк — уже довольно матерые наши солисты — тоже стараются ездить. Кстати, полуфинал на конкурсе Чайковского, в который они попали, — это значительный успех.
— Где вам легче выступать — в Западной или Восточной Европе?
— Для меня лично — в Западной. В Восточной есть такой эстетический ориентир — если уж голос, так голос, громоподобный вокал! На конкурсе Чайковского, например, голосом нужно было просто «бомбить». А в Западной Европе считают, что он должен быть естественным. Акустика это позволяет, там ничего не нужно форсировать.
— Илья, вы влились в труппу белорусского оперного театра в 2005 году. Расскажите, как это происходило. Все–таки театр — огромная махина со своими традициями. А также подводными камнями...
— Я бы не сказал, что было тяжело.
— А кто–то с вашего курса еще пришел в труппу?
— Нет. Наташа Кулагина, моя однокурсница, попала в музыкальный театр. В оперный — один я. Меня заметили еще на конкурсе имени Ларисы Александровской в 2004 году. В апреле — мае 2005–го поступил в театр и в июне уже пел на сцене Онегина. Это был мой дебют. Такое не забывается...
А 1 сентября театр закрыли на ремонт. Это, конечно, плохо, но, с другой стороны, я уверен, что все стрессы и трудности всегда открывают в человеке новые возможности. Любой негатив несет в себе и что–то положительное, если правильно к нему отнестись и попытаться преодолеть. На сцене ЦДО как начинающий певец я чувствую себя даже более уютно, но на ней тяжело добиться нужного эффекта. Оркестр играет прямо в зал, полпартера тебя просто не слышит. У нас вообще залы не для солистов.
— Вы сейчас заняты в четырех спектаклях: «Евгений Онегин», «Иоланта», «Джанни Скикки», «Терем–теремок». Неплохо для молодого солиста?
— Я доволен объемом работы, который мне предоставляют.
— Расскажите о себе. Вы из музыкальной семьи?
— Да. Папа и мама пели в церковном хоре. Потом отец работал какое–то время в хоре Белорусского ТВ и радио у Виктора Владимировича Ровдо. Родители отдали меня в эту профессию сознательно. Они считали, что если Бог дает какие–то дары, ими нужно делиться.
— Как вы относитесь к тому, что многие режиссеры сегодня пытаются преодолеть статику оперного жанра — например, действие «Севильского цирюльника» могут перенести в сумасшедший дом? Вы готовы участвовать в такой постановке?
— У нас уже есть «Записки сумасшедшего» в репертуаре. (Смеется.) С какими–то для себя личными фильтрами да — готов. Если это оправданно художественно и если чувствуешь, что тебя это задело и ты готов сказать простое: «Верю!» На открытии конкурса в Пярну была в подобном стиле «Кармен». На сцене большая фабрика — с поршнями и шестеренками. Все работает, дымит. Солдаты в современной форме. Микаэла выходила на сцену босиком. На заднем фоне оркестра шумел лес и пели птицы. Это классно смотрелось. Я бы хотел в такой постановке участвовать.
— На ваш взгляд, такая постановка может появиться в Минске? Маргарита Изворска считает, что оперный театр своего зрителя не воспитал. Он не готов не только эксперимент воспринимать, но и чистую классику.
— Мне кажется, здесь проблема еще глубже. Не только оперный театр не воспитал своего зрителя, а вообще наши театры. Когда у нас обсуждают проблемы футбола, корни их не в том, что нет футбольных полей, а в том, что нет хороших детских спортивных школ. Эта проблема началась еще 15 лет назад. Работа с детьми, которая проводилась в советское время, при всех минусах той эпохи развивала преемственность в музыкальном воспитании, прививались азы. Сейчас это утеряно. Оперное пение для них существует на уровне анекдотов, пародии — две толстые тети вышли и что–то спели. У них нет инструментов для расшифровки оперного жанра. На мой взгляд, массовым театр в XXI веке уже не станет. Он останется увлечением для избранных. Но я вижу, что сейчас, помимо людей, которые ходили в оперный 25 — 30 лет назад, начинает появляться маленькая прослойка молодежи, которая приходит сюда осознанно, чтобы учиться, вникать в суть.
— После Москвы и Мюнхена куда едете дальше?
— Дочери всемирно известного баритона Павла Григорьевича Лисициана организуют конкурс баритонов в Санкт–Петербурге. Меня туда уже пригласила Розанна Павловна Лисициан. Осенью в России просто тьма конкурсов: Всероссийский открытый конкурс вокальной музыки имени Свиридова, фестиваль–конкурс оперных исполнителей в Сочи, конкурс Елены Образцовой. Пока возрастной ценз позволяет — до 30 лет — нужно ездить. Много времени беру за свой счет, все относятся с пониманием. Я благодарен за это руководству театра. Не знаю, как бы вел себя в такой ситуации, будь я сам директором.
Фото Виталия ГИЛЯ, "СБ".

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Понравился материал? Поставьте ему оценку.
Источник: https://www.sb.by/articles/bariton-s-kharakterom.html


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



Международные конкурсы без возрастных ограничений Форум Стих красивому мужчине на английском


Оперный конкурс без ограничения возраста Оперный конкурс без ограничения возраста Оперный конкурс без ограничения возраста Оперный конкурс без ограничения возраста Оперный конкурс без ограничения возраста Оперный конкурс без ограничения возраста Оперный конкурс без ограничения возраста Оперный конкурс без ограничения возраста Оперный конкурс без ограничения возраста


ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ